Терапия

История жизни человека — это история встречи с разным опытом и его творческая переработка. Психика ребёнка достаточно пластична и адаптивна — реагирует на неприятные события максимально энергосберегающим способом. Если нужно — замирает, если нужно — избегает и не замечает, или останавливает свои порывы и перенаправляет внутрь, или отмораживается, обесчувствливается. Это позволяет выдержать, выжить, сохранится. При этом какой-то кусочек «Я» оказывается отщеплен, отчужден, не пережит. Такой неинтегрированный и непереработанный кусочек своих чувств продолжает существовать, а психика тратит много ресурсов, чтобы игнорировать его и не встречаться с ним.

К чему это приводит? Например, к тому, что человек раз за разом попадает в ту же сложность, на те же грабли. Оказывается, существует для него «слепая зона» — что-то, что он не замечает, не видит, и тогда пропускает это, оказавшись снова в том же неприятном месте, откуда много раз пытался выбраться.

Другое возможное последствие — человека преследует ощущение пустоты. Казалось бы, все хорошо, все есть, при этом внутри пусто, чувства притуплены. И тогда удовольствие, живость, спонтанность становятся малодоступными.

Терапия — это процесс сборки своих отчужденных, замороженных кусочков, сборки себя в целостное ‘Я», при котором высвобождается много свободных сил и ресурсов, поскольку психике больше не нужно тратить «энергию» на удерживание, сокрытие, игнорирование кусочков какого-то опыта.

Что делать с появившимися силами, куда направить, как расходовать, как восполнять? — вопросы для осознавания. Способность осознавать свои чувства, потребности, интересы и способы их реализации — ещё один предмет исследования в многослойном терапевтическом процессе, процессе позволяющем познакомиться с самим собой и в полной степени праздновать своё существование.

Отношений аспект терапии

Отношения клиента и терапевта.

Часто клиенты приходят в терапию в состоянии, когда эмоциональная боль достигла невыносимости или есть снижающие качество жизни симптомы — тревожность, бессонница, панические атаки и т.д.

Обычно такое состояние говорит о том, что есть часть психики человека, которую он систематически игнорирует, подавляет, пытаюсь скрыть от самого себя, но которая больше не хочет быть сокрыта. Она как бы «трубит» тревогу, желая быть замеченной. Речь идёт о какой-то нашей хронически не удовлетворяющейся потребности, которая требует нашего внимания. Игнорирование и подавление ее существования сигнализирует нам о том, что контакт с самим собой пока в процессе выстраивания, и обнаружение своих потребностей пока либо не является фокусом внимания человека, либо отсутствуют необходимые для этого навыки.

В такой ситуации клиент часто «приносит» нам материал из своей жизни на «разбор», для того, чтобы совместно с терапевтом стало возможным разглядывать происходящее. Он спешит поговорить о чем-то, что его волнует из своей жизни, рассказать события и детали. Время сессии как будто является единственным или одним из немногих возможностей встречи с собой. Тогда каждая минута дорога и есть спешка рассказать больше. Фокус внимания клиента на повествовании. При этом довольно сложно бывает заметить себя в настоящем моменте, в контакте с терапевтом, свои чувства, а затем, спустя какое-то время встреч, и характер отношений с ним.

В стремлении рассказать как можно больше, клиент порой не готов замедляться, переключаться и отвечать на вопросы, не связанные с рассказом о событии, а направленные на обнаружение внутренних феноменов в настоящем моменте сессии.Вместе с тем, именно отношенческий аспект в терапии важен для качественной перестройки самоощущения, вместо симптоматического лечения или «выпускания пара» в кабинете психолога.

Первые значимые отношения формируются с лицом, заботящимся о человеке, обычно, родителем, примерно с 2х месяцев, когда возникает комплекс оживления. В этой связи матери и ребенка происходит своего рода импринтинг отношений, которые в дальнейшем человек будет устанавливать. Часть этого опыта он стремится воспроизвести, часть преодолеть и восполнить дефицит.Все остальные отношения вторичны.Родитель со временем переходит во внутренний объект и становится внутренней фигурой, которая отправляет самому себе такие же послания, как когда-то делал это внешний родитель. Таким образом человек в себе несёт отпечаток первых значимых отношений и, более того, проигрывает этот сценарий во вне с будущими романтическими партнёрами, проецируя на них внутреннюю фигуру родителя. Так, клиент, вступая в отношения, снова и снова неминуемо воспроизводит болезненные паттерны, часто независимо от партнёра. Начало отношений с разными людьми может различаться, Но с момента как достигается достаточный уровень близости, похожие паттерны и переживания возникают снова и снова.

Отношения с терапевтом меняют такое положение дел, трансформируя действующую систему внутренних объектов в силу сеттинга. Возникает перенос на терапевта — внутренний объект, который мог быть обесценивающей, отвергающим, оценивающим и т.д., проецируется на терапевта. И тогда становится важным заметить это, говорить об этом, осознавать эти феномены. Клиенту достаточно начать замечать, как устроены его защитные механизмы психики, как возникает это перенос или проекция, для того, чтобы появилась возможность воспринимать иначе происходящее и преодолевать привычные сценарии в контакте с другим.

Вместе с развитием отношений с терапевтом меняется и отношения внутренние — фигура внутреннего родителя перестает быть властной, требовательной, унижающей и т.д., тогда становится возможным перенести этот опыт из специально созданных условий кабинета психолога в «большую» жизнь, выбирая новые способы быть в контакте с другим.

Сопротивление в терапии

Терапия — сложный глубинный процесс, в ходе которого становятся доступными осознаванию привычные психические механизмы. Какие-то из подходов сосредоточены на выявлении ошибок мышления и научении человека способности распознавать, когда он во власти забдуждений, другие подходы сфокусированы на чувствах и образах. В любом случае это многослойный процесс, в ходе которого у клиента может возникнуть сопротивление.

Условно говоря, «симптомы» сопротивления — это не только накопившееся раздражение к терапевту, ощущение, что он недостаточно компетентен, чтобы помочь в данной проблематике, но и систематические опоздания, забывания оплаты, частые переносы и т.д..

Есть несколько основных причин, почему оно возникает и одно из них — желание человека остаться самим собой и быть принятым таким, какой он есть. Не тогда, когда он изменится «к лучшему», а прямо сейчас со всем тем, как он устроен в моменте.
Часть психики, за которой стоит потребность в аутентичности, самотождественности и самопринятии, бунтует, протестует и не желает быть загнанна в рамки.

Как обходиться с подобного рода сопротивлением?
Для этого терапевту бывает важно сфокусировать внимание клиента на цели терапии и ещё раз свериться: задача терапии не является изменить человека, чтобы он стал лучше версией себя (лучшей означает, другой, потерявшей часть себя), — терапия помогает расширить репертуар инструментов, с помощью которых человек решает жизненную задачу, а не избавиться от того, что есть в нём. Нет задачи что-то в себе искоренить.
Если терапевт вместе с клиентом начинает работать над тем, чтобы тот стал «лучше» (добре, умнее, стройнее, богаче, даже осознаннее и т.д.), значит, он становится союзником внутреннего невроза — той части психики, которая требует, критикует, обесценивает, подгоняет и говорит, что необходимо измениться, чтобы стать любимым. К счастью, у клиента внутри есть и другой голос, который, возможно, звучит тише, говорящий, что он достаточно хорош, что он уже сейчас нормален, что он может быть любим и принят и таким.

Важно обратить внимание клиента — терапия лишь помогает обрести дополнительные способы обхождения с собой, более заботливые, более поддерживающие и замечающие свои потребности. Она призвана не поменять человека, а создать условия, чтобы он направил свое внимание на себя и мог заботиться о своих потребностях.
Одной из классических техник работы с сопротивлением является «Пустой стул» — визуализация внутренней сопротивляющейся части человека как отдельного персонажа и интервью с ней.

Важно не просто успокоить и ‘заглушить» эту часть заверениями, что никто не собирается делать из клиента другого человека, но дать возможность самому человеку прикоснуться к этому пласту психики, свободно выразить чувства, услышать себя в этих переживаниях и желании быть собой.
Замечание всех своих разных и сложных чувств по поводу самого процесса терапии делает возможным для клиента нахождение в терапии и ее продолжение.

Роль сеттинга

Сеттинг в терапии- это время, место, стоимость, правила поведения терапевта и клиента, а также регулярность, конфиденциальность, постоянство и сосредоточенность терапевта исключительно на интересах клиента.Нарушения сеттинга — опоздания, попытки задержаться после окончания времени, пропуски, отсутствие оплаты, попытки войти в физический контакт или попросить для себя особых условий и т.д.Первым, кто описал роль сеттинга в терапии был З.Фрейд. По его представлениям, это базовая платформа для терапевтического процесса. В последующем, по мере развития психоанализа, особенно в связи с разработкой теории объектных отношений, психодинамическая роль сеттинга становилась очевиднее. Годы накопленного клинического опыта работы с пациентами, регулярно нарушающими условия, показали необходимость сделать изменения сеттинга объектом анализа и важным материалом сессии.В начале моей практики произошла моя первая встреча с необходимостью анализировать сеттинг. Клиент пришел с желанием что-то сделать со своей ревностью, мы договорились поисследовать и понять больше о том, что с ним происходит и провели пару встреч. В какой-то момент он забыл о назначенной сессии, мы сверились о времени визита через неделю, и он забыл опять. Ещё через одну неделю он пришел, извинился за пропуски, сославшись на особенный аврал на работе, и выглядел на сессии отстраненным. В контрпереносе я чувствовала скуку, что является для меня довольно часто признаком того, что клиент что-то удерживает, не привносит в наше пространство. Это навело на мысль немного продолжить говорить о его пропусках. Я предложила свободно пофантазировать на эту тему, как если бы у этого было другое значение нежели просто аврал на работе, что это могло бы быть? И он, немного подумав, сказал, что это его партнёр хочет изменить в нем какие-то качества, а сам он страдает от своих сложных чувств, но хочет оставаться собой и не терять свою уникальность. Тогда мы обнаружили его сопротивление и продолжили говорить о нем, что дало возможность заметить основу его внутреннего конфликта, обе его части — и желающую перемен, и желающую быть таким, какой он есть, Однако анализ сеттинга возможен только при уже сложившемся терапевтическом альянсе — тот самый «перенос, не вызывающий возражений», о котором писал З.Фрейд в «Динамике переноса». Речь идёт о таком отношении клиента к терапевту, при котором есть доверие, симпатия к нему и готовность сотрудничать. Нарушения сеттинга рассматриваются как сопротивление и разворачивающийся вовне внутренний конфликт. Сеттинг ускоряет появление переноса клиента в отношении терапевта, позволяя как на сцене проигрываться сценариям внутреннего театра.В работе «Воспоминание, повторение и проработка» Фрейд пишет, что пациент производит действия в отношении сеттинга до всякого осознавания о своих действиях. Проще говоря, человек, например, опаздывает регулярно на сессии, сам не осознавая смысл своего действия, ссылаясь на разные причины. При этом за таким поведением может стоять, например, неосознаваемая злость на терапевта. В этом смысле действие нарушения границ времени предшествует осознанию этого и понимания, что стоит за этим (например, сопротивление или проверка, можно ли доверять терапевту). Профессиональные навыки терапевта помогают ему решить, что означают действия клиента, какая потребность может стоять за таким его поведением, и оставаться в позиции нейтрально наблюдающего за разворачивающимися процессами, приглашая к совместному исследованию этого вопроса. Сеттинг даёт терапевту опору в понимании того, какие психические процессы клиента разворачиваются в их пространстве.Таким образом, клиент действует бессознательно, а терапевт временно берет на себя его Эго-функцию, реконструируя видение происходящего, затем делясь интерпретацией. Это позволяет клиенту заметить свои процессы. По мере адаптации к особенностям терапевтической работы он становится способен сам себя понимать и забрать эту функцию обратно.Винникот писал, что важной частью сеттинга и создания безопасности для клиента и является «выживание» терапевта — выдерживание сложных чувств клиента, включая ярость, недовольство, разочарование и т.д. и его поведение — агрессивное или соблазняющее, обесценивающее или восхищенное и, в то же время, поддержание сеттинга, в котором эти чувства не игнорируются, а исследуются.Самым важным в анализе сеттинга Рикрофт считает не столько преобразование бессознательного в сознательное, и не столько расширение и укрепление функций Эго, сколько возможность клиенту вернуть связь со своими расщепленными и отчужденным частями. Терапевт обеспечивает этот процесс не только своим умением делать точные интерпретации, но и умением находиться в отношениях и сохранять непрерывный интерес к клиенту. Милнер считала сеттинг рамкой, разделяющих между собой два мир — мир реальной жизни клиента и пространство терапии, внутри которого клиент может позволить себе разворачивать сильные аффекты и в таких «лабораторных» условиях рассматривать свои привычные паттерны, не опасаясь, как его чувства и их выражение скажется на реальной жизни. Как писал Винникот, ещё одной часть сеттинга является стабильное последовательное внимание терапевта к чувствам, нуждам и потребностям клиента и называл это «поддерживание» (holding), подобно тому, как мать поддерживала дитя в детстве. Несоблюдение сеттинга ведет к тому, что клиент может перестать понимать, где реальный мир, где пространство терапии, принимая «как бы» схожесть отношений с терапевтом и детско-родительских за правду, ожидая материнской заботы.Как отмечает Сандлер, в сеттинге терапевт даёт почувствовать клиенту безопасность, что является основой для возникновения терапевтической регрессии, то есть возможности погружаться в детский опыт, чувствовать себя также, как в детстве. По мнению Голдсмита, терапевт, не соблюдающий сеттинг, ставит свои потребности выше интересов клиента. Так, терапевт рационализирующий и легализующий объятия с клиентом (например, в конце сессии переполненный чувствами клиент может захотеть обнять терапевта), удовлетворяет какую-то свою потребность (в тепле и близости, например, или в поддержке). В то время как в терапевтических интересах самого клиента — продолжить иметь рамки в своей индивидуальной терапии, позволяющие продолжить осознавать свои действия. Таким образом, терапевту важно не следовать за прямым отреагированием чувств клиента. Например, если он хочет подарить терапевту подарок, важно перевести этот жест в слова и вместе отрефлексировать значение этого подарка и чувства за этим стоящие, то есть оставаться наблюдающим и замечающим происходящие процессы. Голдсмит отмечает, что соблюдение сеттинга само по себе является достаточным для терапевтического процесса. Задача терапевта — оставаться наблюдающим и исследующим с помощью своих инструментов мощные аффекты, которые высвобождаются в ходе стабильного сеттинга.Таким образом, при работе с некоторыми клиентами анализ нарушений сеттинга может играть ключевую роль в терапевтическом процессе. Избегая делать это объектом совместного исследования на сессии, мы рискуем попасть в отыгрывание каких-то внутренних процессов клиента и быть вовлечённым. Тем самым стирается грань между тем, что в моменте мы в роли какого-то значимого человека из прошлого (например, клиент видит в нас маму), осознавая, что это «как будто» и реальной ролью мамы, когда мы последовали импульсам и ведем себя также, как мать клиента- заботимся, отчитываем, обнимаем, хвалим, обесцениваем и т.д..И тогда это можно назвать как угодно, но не терапией.